ПОСВЯЩЕННАЯ МУЖЕСТВУ ГЕРОИЗМУ И ПРОФЕССИОНАЛИЗМУ УЧАСТНИКОВ ЛИКВИДАЦИИ ПОСЛЕДСТВИЙ РАДИАЦИОННЫХ АВАРИЙ


ЛЮДИ Участники ликвидации


 2017-02-28 19:25:56       HOBOCTb Книга памятиЛЮДИ Участники ликвидации

Кибенок Виктор Николаевич

  • Дата рождения

  • 1963-02-17
  • Дополнительная краткая информация о себе

  • Ви́ктор Никола́евич Кибено́к (укр. Віктор Миколайович Кібенок; 1963—1986) — советский пожарный, лейтенант внутренней службы, Герой Советского Союза (1986, посмертно).

    Биография

    Родился в семье потомственного пожарного 17 февраля 1963 года в посёлке Ивановка Нижнесерогозского района Херсонской области.Украинец.

    После школы поступил в 1980 году в Черкасское пожарно-техническое училище МВД СССР, которое окончил в 1984 году. Служил начальником караула 6-й военизированной пожарной части Управления внутренних дел Киевского облисполкома (охрана г. Припяти). Кандидат в мастера по пожарно-прикладному спорту. Член ВЛКСМ.

    Вместе с другими пожарными (В. Игнатенко, В. Правиком, Л. Телятниковым и др.) принимал участие в тушении пожара в первые часы послеаварии на Чернобыльской АЭС 26 апреля 1986 года. Во время тушения получил высокую дозу облучения, был отправлен на лечение вМоскву, где и скончался в 6-й клинической больнице 11 мая 1986 года. Похоронен на Митинском кладбище в Москве.

    Указом Президиума Верховного Совета СССР от 25 сентября 1986 года за мужество, героизм и самоотверженные действия, проявленные при ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС, лейтенанту внутренней службы Виктору Николаевичу Кибенку посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

    26 апреля 1996 года за исключительное личное мужество и самоотверженность, высокий профессионализм, проявленные во время ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС награждён знаком отличия Президента Украины — звездой «За мужество» (посмертно)

    Семья

    Отец и дед Виктора были пожарными. Отец, Николай Кибенок, награждён медалью «За отвагу на пожаре». Супруга Татьяна.

     

  • Послесловие

     

    Тушение пожара — основной вид боевой деятельности пожарной охраны. Эти действия приходится вести в различной обстановке; днем и ночью, в сильные морозы и при высоких температурах, в задымленной и отравленной среде, на высотах и в подвалах, в условиях взрывов, обрушений и стихийных бедствий.
    Пожарные должны проявлять мужество, смелость, находчивость, стойкость и, не взирая ни на какие трудности и даже угрозу самой жизни, стремиться выполнить боевую задачу во что бы то ни стало.
    Положение из «Боевого устава пожарной охраны»

    Каждый день отдаляет нас от беспримерного подвига пожарных города Ленинграда во время Великой Отечественной войны. 900 блокадных дней днем и ночью они тушили пожары и не щадили жизней во имя спасения своего прекрасного города. А теперь? Теперь, когда десятки лет над страной мирное небо, нет ежедневной боевой закалки, могут ли не видевшие войны молодые люди сказать, что они готовы повторить героические дела своих отцов и дедов? Оказывается могут!

    В один из мартовских дней 1986 года, огромный, высотой с четырехэтажный дом резервуар, наполненный до краев высокооктановым бензином на Киришском нефтеперерабатывающем заводе в Ленинградской области превратился в необъятный пылающий факел. Возникший по халатности персонала предприятия пожар резервуара, стоявшего рядом с такими же по вместимости и содержимому резервуарами, мог превратиться в катастрофу, привести к гибели всего предприятия и города.

    Восемьдесят часов сражались с огнем пожарные завода, города Кириши и прибывшие к ним на подмогу пожарные Ленинграда. Страшный пожар, от которого загоралась одежда, пузырилась обожженная [159] кожа, не останавливал пожарных. Подобного не помнят даже бывалые бойцы огненного фронта. Но он был не только ликвидирован, удалось даже сохранить 70
    находящегося в резервуаре бензина.

    В ночь на 26 апреля 1986 года в 1 час 23 минуты на атомной электростанции в Чернобыле произошел взрыв реактора четвертого блока.

    В 1 час 24 минуты, еще оглушенный мощным взрывом, младший инспектор службы профилактического наблюдения по пожарным режимам на электростанции Владимир Палагель увидел над реактором дьявольское свечение, клубы дыма и передал на пункт пожарной, части АЭС сообщение о возникшем пожаре.

    В 1 час 33 минуты тревожный сигнал поднял на ноги пожарных дежурного караула части пожарной охраны АЭС во главе с начальником караула лейтенантом Владимиром Правиком. Не прошло и минуты как два пожарных автомобиля, натруженно ревя моторами, мчались к месту аварии.

    С разрывом 2–3 минуты по прямому шоссе на АЭС вслед за машинами караула торопились боевые расчеты припятьской городской пожарной части. По существующему порядку они должны выезжать на пожары АЭС по первому вызову. В тот день караул пожарной части города Припяти возглавлял друг и однокашник Правика по Черкасскому пожарно-техническому училищу 22-летний лейтенант Виктор Кибенок.

    Знали ли эти 27 человек, что их ожидает на Чернобыльской АЭС? Часто проводимые руководством пожарной части тренировочные занятия на местности по ликвидации возможного пожара на АЭС довели до автоматизма работу личного состава всех подразделений пожарной охраны. Все пожарные знали технологию работы атомной электростанции, особо уязвимые участки с точки зрения пожарной безопасности, пути наступления на предполагаемый огонь, источники пожарного водоснабжения — гидранты, водоемы, естественные источники. Сама станция с ее сложной планировкой была до мелочей изучена начальствующим составом пожарной охраны.

    Через полкилометра пути Правик увидел зловещее облако дыма, языки пламени, вырывающиеся из под покрытия реакторного блока и кровли машинного [160] зала. Конечно, силами его караула в количестве пятнадцати, человек справиться с пожаром нечего было и думать. Правда, скоро прибудет и Виктор со своими «орлами», но это тоже капля в море. Решение пришло тут же.

    — Четвертый блок АЭС, подаю номер три, передайте в эфир, — скомандовал лейтенант. Он понимал, какую берет на себя ответственность подавая этот сигнал, означающий вызов на помощь, согласно действующему расписанию, всех дежурных караулов профессиональных пожарных частей района и ближайших к Чернобылю пожарных расчетов пожарной охраны области и города Киева. Ему казалось, что он уже слышит тревожные сигналы в десятках караулов, видит выкатывающиеся из гаражей красные боевые машины. Если сигнал ложный — выводы руководства будут самые строгие. Но иначе он поступить не мог.

    Номер три! Сигнал, переданный по рации из первой пожарной машины, насторожил всех бойцов караула Об этом сигнале, призывающем к месту пожара все окрестные пожарные части и подразделения, молодые пожарные (а они составляли абсолютное большинство караулов) знали только теоретически, проходили на занятиях. И вдруг оказаться прямым участником! Поднятые по тревожному сигналу бойцы привычно заняли свои постоянные места в обоих машинах и деловито готовились к предстоящей работе. Пожар — есть пожар. И пожарные подразделения для того и существуют, чтобы тушить пожары — маленькие и большие. Но «номер три» — выходит за обычные рамки. Все разговоры о том, «кто чем думал заняться после смены в 8 часов утра» — смолкли. О какой рыбалке или высадке рассады капусты из парника на грядки может идти речь, если пожар таких размеров? Может придется задержаться и после смены, и на неопределенное время. Что же касается смертельной опасности от радиации, то об этом не думали, были уверены, что коварный атом основательно упрятан в непроницаемой оболочке и количество рентген, проникающих сквозь нее, не превышает нормы. Правда, среди личного состава, особенно во время ночных дежурств, велись разговоры о том, что весь мир деятельно работает над средствами уничтожения человека, не слишком задумываясь над средствами [161] его защиты. Естественно, что никаких средств защиты от возможной радиации у пожарных караулов АЭС не было.

    Владимир Правик остаток пути оглядывался на убегающее назад прямое шоссе — не покажутся ли машины Виктора Кибенка? Начальник лучшего караула 6-й пожарной части Припяти Кибенок никогда не подводил и всегда прибывал во время учений почти одновременно с караулом пожарной части АЭС. Но то было во время учебных тревог... Владимир поймал себя на мысли, что посмел засомневаться в лучшем друге. Но ведь не случайно пожарные выбрали Кибенка секретарем комсомольской организации части, а смелость, даже скорее лихость товарища, кандидата в мастера по пожарно-прикладному спорту проявлялась в гонках на мотоцикле «Ява» на различных соревнованиях.

    Машины остановились в нескольких десятках метров от здания четвертого блока. Перед глазами бойцов предстало поразительное зрелище: клубы черного дыма вырывались из проемов и дверей корпуса машинного зала, яркие языки пламени прорывались через разрушенную стену и покрытие верхней отметки семидесятиметрового реакторного блока. Вокруг блока ядовито светились куски раскаленного графита, вырвавшиеся при взрыве из реактора и рассыпавшиеся по крыше машинного зала и всей территории станции. Урча и вздымаясь пеной пылала масса отеплителя кровли здания, бросая в небо многометровые столбы багрового пламени.

    — Приступайте к боевому развертыванию. Я в разведку, — распорядился лейтенант и стал быстро подниматься по стационарной пожарной лестнице на крышу здания. По положению, первый офицер прибывший к месту пожара, автоматически становится РТП. Оценить обстановку, выявить основной очаг пожара и пути его распространения, выбрать правильное направление для наступления на огонь было задачей, которую РТП обязан решить в первые же секунды. Но не только привычный огонь и дым ожидали Правика на крыше — перед ним зиял словно кратер вулкана, развороченный взрывом реактор. Из жерла лился ослепительно-белый свет раскаленного до 1500 градусов графита. «Но ведь это прямой источник радиации» — подумал Правик, [162] завороженно глядя на невиданное еще человеком скрытое нутро действующего реактора.

    «Я заглянул в ад, а из ада никто не возвращается». Правик постарался отогнать «недостойные» мысли и сосредоточиться на главном. Стараясь не глядеть больше в пасть реактора он насчитал шесть очагов пожара, готовых слиться в мощный огневой вал.

    Пламя уже начало выбиваться из обрушенной части покрытия машинного зала, по всей крыше бурно кипела смола отеплителя. Значит нужно бросить все силы на подавление мощного очага на крыше, предотвратить возможность перехода огня на смежные энергоблоки, на машинное отделение. Ну, а радиация...

    Машинный зал — сердце АЭС! Он один на всю станцию. В нем расположены восемь турбин мощностью по 500 тысяч киловатт каждая. К машинному залу примыкают корпуса всех четырех реакторов, каждый из которых дает пар для двух турбин. В машинном зале расположены и многотонные емкости с машинным маслом, которые крайне пожароопасны. Но главное — огонь может разрушить управление защитой всей станции, а это, в свою очередь, приведет к тому, что пострадают все реакторы. И их смертоносное дыхание отравит огромную территорию.

    Это РТП допустить не имеет права. Владимир Правик стремительно спустился по лестнице.

    — Машины на гидрант! Подключить рукава к сухотрубам! Рукавные линии второй машины ввести в машинный зал! Подготовить запасные рукава на продвижение линий! — скомандовал он спрыгивая на асфальт площадки.

    Боевой расчет обеих машин не нужно торопить. Автомашины тут же разъехались на гидранты, установка на которые предусмотрена заранее разработанным оперативным планом, по отработанной схеме боевого развертывания сил и средств дежурного караула. Первым двинулся командир отделения, водитель автоцистерны старший сержант Иван Бутрименко, степенный, обстоятельный, по крестьянски мудрый и по его рассудительности можно подумать самый старший по возрасту в карауле. С другой машины уже сняты рукавные катушки. Не успел Правик договорить слова приказа, как катушки простучали по двору АЭС, раскатывая пожарные рукава от автонасосов к металлическим [163] трубам-стоякам — сухотрубам, установленным вертикально по стене машинного корпуса прямо на верхнее покрытие здания.

    — Старший сержант Титенок, сержант Тишура, за мной, — позвал Правик и, сопровождаемый двумя пожарными, рванулся на крышу.

    Прошло всего несколько секунд, а Бутрименко уже запустил двигатель и вода догоняя лейтенанта и пожарных стала подниматься по сухотрубам.

    Глядя как спокойно и деловито оба бойца ступили на обрушивающуюся пылающую кровлю, как расторопно с крыши машинного зала Тишура сбросил спасательную веревку и начал поднимать рукав с примкну-тым стволом, а Титенок брезентовыми рукавицами стал сбрасывать с крыши раскаленные куски графита, выброшенные из реактора при взрыве, Владимир Правик вновь устыдился своих первых тревог об опасности радиационного облучения. Из ствола, с резкими хлопками выталкиваемого напором воздуха, ударила мощная струя. Как четко работают на автонасосах водители. Какой чудесный народ вокруг молодого начальника караула, народ, который он, Правик, сегодня ведет, может быть, на смерть! О себе уже не думалось, главная забота заслонила все — предотвратить катастрофу, которая может повлечь за собой гибель тысяч ни в чем не повинных людей — в том числе женщин, детей. Ствол вырывается из рук, струя воды бьет прямо по языку пламени, ноги вязнут в расплавленном битуме, но Правик не чувствует боли. Рядом ствольщики Тишура и Титенок. Видимо те же мысли и у них, губы крепко сжаты, головы откинуты назад от нестерпимого жара, но ни шагу назад...

    Заскрипев по асфальту двора покрышками колес у лестницы, ведущей на крышу, затормозил автонасос пожарной части караула города Припяти. Из кабины выскочил Виктор Кибенок. Одного взгляда ему достаточно, чтобы догадаться где Правик.

    — Насос на водоем! Подготовить лафетные стволы! Звену газозащитников включиться в аппараты! Я в разведку на крышу, — крикнул он выстраивающемуся у автонасоса боевому расчету. Сын пожарного — майора в отставке, и внук пожарного Кибенок с детства сроднился с опасной пожарной службой. Даже первым подарком, полученным малышом Витей от Деда Мороза, [164] был красный пожарный автомобиль, не настоящий, конечно, а поместившийся в валенок, оставленный у изголовья кровати под Новый год. В 22 года он был уже зрелым пожарным. При направлении по окончании училища на Чернобыльскую АЭС, он от отца знал больше своих товарищей о страшной опасности, таящейся в усмиренном атоме, но бьющая через край молодость, неунывающий, веселый нрав не оставляли места для страха.

    — Володя, я к тебе! — отбросив носком сапога кусок раскаленного графита, Виктор мгновенно вскарабкался по стационарной лестнице на крышу машинного отделения.

    — Виктор, — стараясь перекричать гул огненной стихии и не выпуская из рук ствола, полуобернулся к нему Правик. — Возьми на себя машинный зал! Используй лафеты! Отсюда нам распространение огня не остановить!

    Часть объятой пламенем кровли с грохотом обрушилась в машинное отделение, как бы подтвердив распоряжение руководителя тушением пожара. Развороченное жерло реактора ужаснуло. Ведь здесь доза радиации тысячи рентген, что безусловно смертельно для человека. Острая жалость к товарищам полоснула по сердцу. Кибенок отлично сознавал, что, уже не говоря о радиации, усилиями трех, пусть даже сверхопытных пожарных, такой очаг побороть невозможно. Первым желанием было присоединиться к ним, стать рядом и плечом к плечу продолжать вести этот неравный бой. Но приказ — есть приказ!

    — Есть взять на себя машинное отделение, — отрапортовал Кибенок и скользнул вниз по лестнице.

    Боевой расчет его караула не сидел без дела в ожидании начальника: у входа в машинный зал уже стояли пожарные с подведенными рукавными линиями, подсоединенными к лафетным стволам. Все было готово к атаке на огонь.

    — В противогазы включись! Звено ГДС за мной, — крикнул Кибенок, и звено газодымозащитников в составе трех пожарных, включившись в кислородно-изолирующие противогазы, вслед за своим начальником скрылось в клубах черного дыма. А в лафетные стволы уже поступала вода. Дым скрывал очаги и пришлось ударить струями просто в глубину машинного зала. [165]

    Оставшимся во дворе пожарным видно, как из оконных проемов и дверей повалили густые клубы горячего пара, размывая дымовую завесу. Через каждые несколько минут происходили подмены ствольщиков. Без подмены оставался один начальник караула Виктор Кибенок. Правда, он отлично знал, что и без его команды все бойцы будут четко выполнять свои обязанности, что сегодня сказались итоги неоднократно проводимых учебных тренировок и занятий: каждый номер боевого расчета твердо усвоил свои обязанности, извилистыми линиями ложились на асфальт дороги и проездов пожарные рукава, раскатываемые с рук и рукавных катушек. У стационарных пожарных лестниц на крышу машинного зала и у входа в зал лежали подготовленные на продвижение линий и возможную замену поврежденных тугие скатки запасных рукавов.

    Водители боевых машин-автонасосов ни на шаг не отходили от турбин своих автомобилей, чутко прислушиваясь к ритму работающих двигателей и внимательно следя за стрелками манометров, показывающих напор воды, подаваемой в рукава.

    Вот когда проверялся опыт, мастерство, да и характер водителя пожарной техники, ответственного за бесперебойную подачу воды в очаги пожара. Командир отделения депутат городского Совета Иван Бутрименко не раз, проводя занятия с молодыми шоферами, указывал: «Надо чувствовать работу на стволах ваших товарищей, внимательно следить за поддержанием нужного напора воды в линиях рукавов. Повысим его — порвутся рукава, не выдержав напора, понизим — и струя не сможет сбить пламя, что, в свою очередь, может привести к гибели вашего товарища».

    Остановка подачи воды на тушении пожара часто приводит к беде. Во время замены лопнувшего рукава может уйти столько времени, сколько нужно огню для широкого распространения по объекту, когда его уже не остановить. Не меньшая, чем на ствольщиках, непосредственно наступающих на огонь, лежит ответственность на водителях машин. Кажется, что стоит оставить на какое-то время работающий насос и броситься на помощь товарищу, попавшему под обрушение? Но не смей, зажми свое сердце в кулак и не гляди в сторону пожара. [166]

    Ни у кого сейчас нет обиды на изматывающие, часто проводимые тренировки, на кажущуюся излишнюю требовательность со стороны начальников караула, начальника части. Зато теперь вода поступает в рукава точно в соответствии со сложившейся обстановкой. Что же касается пресловутой радиации? Ну, во-первых, водитель находится значительно дальше от самой опасной зоны, чем остальной расчет караула, а во-вторых, на занятиях и тренировках на эту опасность не очень нажимали. Может быть действительно «не так страшен черт, как его малюют».

    Виктор Кибенок понимал, что, несмотря на самоотверженную работу пожарных, огонь продолжает распространяться в сторону соседнего реактора. А раз так, не исключено, что скоро он проникнет в кабельные каналы. Он угрожает всему машинному залу и может разрушить систему управления защиты машинного зала, борьба с огнем в котором поручена его караулу. Преодолевая удушливый горячий дым, подразделение Кибенка принимало в прямом смысле «огонь на себя», вводило мощные лафетные стволы все глубже в помещение машинного зала. Струи воды, попадая на раскаленные конструкции оборудования, на корпуса машин, мгновенно превращались в пар, который и сам вступал в схватку с открытым огнем. По выражению пожарных стало происходить «заглушение огня паром». В машинном зале чуть просветлело и люди стали видеть друг друга. Но что это? Василий Игнатенко качнул стволом в сторону и струей чуть было не сбил с ног Ивана Шаврея.

    — Передать ствол, выйти из помещения, — крикнул Кибенок, понимая что началось самое страшное — против пожарных выступала коварная невидимая опасность — радиация.

    — Не отдам! Я сам! — собрав все силы Василий снова направил ствол в сторону огня и тут же упал на колени.

    Иван принял ствол из ослабевших рук товарища. Леонид Шаврей и Александр Петровский вынесли теряющего сознание Игнатенко и уложили на бруствер. Они еще полностью не осознали, что это начало конца, что те несколько метров, отделяющие бруствер от машинного отделения, не спасение. Но их властно требовал долг вернуться на боевые позиции. [167]

    — В следующий раз за неисполнение приказа... — начал было начальник караула, но тут же умолк, понимая как не к месту этот «командный язык» в сложившейся обстановке массового героизма подчиненных...

    Правик, Титенок и Тишура втроем на крыше машинного отделения. В направлении других реакторов чуть потемнело. То ли пар, идущий из машинного отделения, то ли мощные струи трех стволов укротили огонь, но затеплилась надежда, что основная задача будет выполнена. Нестерпимо жжет ноги, как бы сапоги не пришлось снимать вместе с<




 КОМЕНТАРИИ